Влад Смолич (vls_smolich) wrote,
Влад Смолич
vls_smolich

Как Адам и Ева

Однозначно. Безработица влияет дурно. Даже не представляю, что будет дальше, если работу не найду.
На этот раз получилась не сказка, а рассказик. Правда, фантастический. Где-то даже слегка полунаучный.
По крайней мере, стилилистику подачи постарался выдержать в классических канонах жанра.

Для тех, кто на высокой литературе вырос, не рекомендуется.
И опять же, целиком текст не влез – снова на две части располовинил.

В общем, рассказ называется


Как Адам и Ева


— Приехали, — сказал он.

— Да. На расстоянии вытянутой руки, — и она как бы в доказательство протянула руку к еле различимой в черноте голубой искорке. — Мы всё-таки дома. С возвращением, любимый.

В его глазах, бронзовых в полумраке, возникло какое-то почти электрическое свечение:

— На расстоянии вытянутой руки у меня ты, — ответил он, успев после этого лишь мимоходом отдать мысленный посыл кораблю держать курс на родину.

И миновали целые сутки, прежде чем у него получилось снова выразить свою мысль через слова:

— Ты солёная, — улыбнулся он, поцеловав подругу в ухо.

— Ещё бы, — усмехнулась она. В её глазах, сейчас тёмных и прозрачных, искрилось и мелькало что-то очень похожее на маленькие золотистые молнии.

**** ****

Возвращение со звёзд. В истории земной литературы это событие было описано множество раз, но кого из двух только что вернувшихся из первого в истории Земли межзвёздного полёта астронавтов волновало, что сюжет давно избит? И Брега и Элу сейчас интересовали только они сами. В этот великий, поворотный для всей цивилизации родной планеты момент они всего лишь вульгарно занимались любовью.

Начало сексу было положено сутки назад – когда их корабль наконец-то появился в нормальном пространстве – уже в Солнечной системе, оказавшись всего лишь в полусотне астрономических единиц от родной звезды, а у них впервые за полтора года получилось заговорить друг с другом не мысленно, а телесно.

А потом они наконец-то распались на две половинки и просто лежали рядом. Она улыбалась, почти безмысленно глядя на голубую искорку, домашне светящуюся в самой середине панорамного купола их каюты (хватит стен, купол – будь прозрачным!) – теперь на звёзды уже можно было смотреть без отвращения. Он лежал, тоже улыбаясь, но только глаза его были закрыты – что, правда, вовсе не означало завершения процесса – ни в коем случае, просто антракт.

— Мама, мамочка…, ты же не осуждаешь, правда? — беззвучно спрашивала Эла голубую искорку планеты. И она чувствовала, что искорка очень даже понимающе улыбается ей в ответ.

Планета была права – секс здесь был всего лишь катарсисом, как всегда бывает у жизни, победившей смерть. Да и невозможно осуждать тех, кто прошёл дорогой, вовсе не обещавшей возврата – шансов остаться в живых дававшей много меньше половины. А трёхзвёздный сумасшедший Фомальгаут – цель и поворотная точка их путешествия и вовсе ничего и никому давать не собирался.

Да. Планета Земля не была святошей – иначе на ней никогда не зародилась бы жизнь.
И поэтому она просто улыбалась в ответ тем, кто возвращался домой из долгого-долгого путешествия.

Правда, они и сами не знали, сколько лет провели в пути. Не могли назвать точной цифры и специалисты, их подсчёты разнились: от одного мига до пятидесяти лет.

Но, в сущности, один миг или пятьдесят лет… – нет, это было не так уж и важно – в эпоху, когда кризис среднего возраста приходился обычно на столетний юбилей. Главным для всех здесь было расстояние: двадцать пять световых лет туда и столько же обратно. Первый шаг за порог.
Можно было заняться вычислениями по звёздам, но насущной необходимости в том не было – курс никто не прокладывал, к Земле корабль шёл по запаху .

Да и у астронавтов в это время имелось в тыщу раз более важное занятие.


**** ****


А потом они всё-таки немного поспали, а потом Эла проснулась  – ощутив пряный и бодрящий запах травяного чая, аромат фруктов и чего-то ещё – сон в её голове окончательно развеялся, она открыла глаза:

— О-о…, цветы…

Всё это было на подносе, поднос на прикроватной тумбочке, Брег на полу напротив, глаза его светились тёплым и бронзовым.

— Господи, как приятно наконец-то быть просто Элой, а не Левой рукой света! — Она раскинула руки как крылья и потянулась всем телом.

— С добрым утром, родная, — вид у него был донельзя довольный произведённым эффектом, — Как спалось?

— Чудо… Как дома…

— Дома. Да. А мне не снилось ничего. Вообще. Наконец-то просто спал.

— Нет, мне снился лес. Хвоя, запах смолы, янтарь… бабочки. Помнишь, те огромные?

—Да разве забудешь такое?! Только мешали, насекомые. Их называют парусники.

— Слушай, махнём в тех края снова?

— У меня идея получше. Как насчёт вообще там поселиться?

— О-о…  Да! Точно! Лучше для наших детей и не придумаешь. Да-да-да!

— Что? Решила? Всё-таки будет двойня?

— Ага. Мальчик и девочка. Девочка похожая на тебя, мальчик на меня. — И пояснила, — Когда так, то, говорят, к удаче. — Её глаза золотились как два солнечных зайчика.

— Ну, дети таких удачливых родителей другими получиться и не могут, — рассмеялся он.

Нет, никакого хвастовства – они и на самом деле были удачливыми. Удачливыми вдвоём. Парой – оказавшейся лучшей среди всех. Только удача была всего лишь следствием остальных достоинств, за которые их и выбрали.


**** ****


Именно они стали первыми звёздными танцорами – так назвали их профессию. Слишком поэтично – но по сути.

Выбор. Обязательно пара. Идеальная. Единственно возможный вариант пересечь пространство, где чувство равновесия и взаимопонимание партнёров определяет всё. Не трёхмерное физическое, а то, которое называется хорос . Хорос: раум, эрдвейе, простор, пласс…, спатиум, эспас, спейс…

Пузырящаяся пена квантового пространства , безумная, но чувственная, непредсказуемая, но интуитивная…

Пузырящаяся пена квантового пространства, кипящей субстанции – изначальной, что ещё до разделения на небо и твердь, где в каждом пузырьке – мир, слитый воедино во всей полноте своего прошлого, настоящего и будущего…

Пузырящаяся пена квантового пространства, той самой божественной шипучей амброзии – напитка, где каждый пузырёк Вселенная: лопнул – и бесконечное множество волнующихся и трепетных судеб испарилось, будто и не было их никогда…, и так и не сбывшиеся мечты, сожаления и печали мириадов бывших живых оставили лишь горьковатое и терпкое послевкусие – такое чувственное, изысканное и печальное…, достойное лишь тонкой жажды истинного ценителя прекрасного.

Ах, Господи Боже мой! Конечно, Он не играет в кости – вне времени и пространства есть занятия много интересней.

Но живым там делать нечего. Пропасть, заплутать, потеряться навек в бесчисленных взаимоотражениях на поверхностях тех пузырьков – один миг. Сгинуть…

Только самодостаточная вселенная, сингулярность, уже содержащая в себе внутреннюю полноту двоичности инь-ян, обладающая в силу этого собственной мерой вещей и потому способная отличить истинное от обмана, распознать среди зеркальных пустотелых отражений настоящую и реальную цель, имела шансы не раствориться здесь, в сумасшедшем гримасничающем пространстве, где следствия врали сами себе, порождая никому не нужные причины.

А любовь…? Нет, ничего романтического. Просто именно она создавала то поверхностное натяжение, которое не давало распасться и удерживало единым целым содержимое маленького пузырька их внутренней вселенной.

Наука – страшная сила и способна приспособить к работе даже самые высокие и непрактичные чувства.

Инь Ян. Брег стал Правой рукой тьмы, Эла – Левой рукой света.

Полёт сквозь хорос.

Полёт? Да. В своём изначальном смысле – как у птиц. Не прямолинейный прорыв сквозь трёхмерность макропространства, а скольжение в турбулентности потоков и волн пространства квантового.

Танец? Да. Уж если ты вступил в хорос , то приходится танцевать.
По-простому, как осваивали Солнечную систему, – на таких скоростях освоение даже ближнего космоса растянулось бы на тысячелетия, а земляне народ нетерпеливый.
Но вот только никто не знал, что из всего этого получится.

И главным был вовсе не корабль – хоть и тоже живой, но без них он не имел разума и воли. Нет, летели именно астронавты, а корабль был лишь продолжением их тел – вторым телом-коконом: защищающим, согревающим и питающим.

А они…, без слов, ведомые одними лишь общими чувствами, с нервами, проросшими сквозь кожу и распустившимися в пространство сдвоенным нейронным цветком, впитывавшим энергию кундалини всеми семью своими сдвоенными чакрами, существуя одновременно над пространством и под – ним, летели, абсолютным музыкальным слухом выстраивая направление, абсолютным цветоощущением распознавая ориентиры…
Балансируя в сумасшедших дисгармониках вечного антагонизма взаимно ненавидящих друг друга артикуляций дуэта космоса и хаоса, в вечной и бешеной их аппассионате – безумно красивой, но обещающей небытие всякому живому, не попавшему ей в такт.

Чувство музыки – ему лишь и следовало вторить, танцевать и скользить, танцевать и импровизировать.

Им повезло, у них был идеальный слух, у них было идеальное цветоощущение, у них было фантастическое чувство равновесия, у них было два тела и одна душа на двоих. У них получилось, и в тройной системе Фомальгаута на планете по имени Роканнон они всё-таки оставили семя живого ансамблера – всего лишь первого, но из множества будущих:

— Грунт здесь рыхлый, я легко могу расшвыривать его башмаком, — сказал ступившим первым на планету Брег. И спохватился­:

— Э-э…, один маленький шаг…

— Стоп! Расшагался. — Спустила его с небес на землю Эла. — Сейчас всё перетопчешь – ансамблер воткнуть будет некуда.

Семя было посажено – и значит через двадцать пять лет, нужные, чтобы свет Фомальгаута достиг Земли, между двумя точками пространства появится мост, соединяющий эти миры теперь уже напрямую и мгновенно.
Дорога между двумя точками Вселенной: Землёй, страстно волнующей и смущающей гравитационную ткань мира мириадами живых аттракторов, и Фомальгаутом – Левиафаном , поющим тремя пастями свои неведомые никому звёздные китовые песни.

А сейчас им оставалась последняя малость – всего лишь полусотня астрономических единиц до дома. Нет, уже даже меньше.

Пространство вновь стало простым и трёхмерным, фотонные крылья бабочкой раскрылись в полном размахе, корабль летел в направлении Земли. Мир пришёл в равновесие.
А астронавтам делать было нечего, чем они откровенно и наслаждались. Равновесие – лучшее из состояний мира, как вода – самый вкусный из всех напитков. Вот только понять это, к счастью, дано не всем.

Ожидание встречи: ждали они, их ждали на Земле. Дом был всё ближе, ближе…


**** ****


— Это не наша Земля, — Эла отвернулась от только что сформулированной её проекции настоящей Земли и посмотрела на Брега.

— Что? Как? — Брег ни на миг не усомнился в словах подруги – самому себе не соврёшь, просто он так же как и она ощущал мир напрямую – а пространство вокруг было чувственно родным и та голубая звёздочка – она светилась единственным и неповторимым светом. — Да нет, я же чувствую – мы в своей родной системе.

— Я не об этом. Посмотри сюда, — и она вновь повернулась к вращающемуся голубому шару.

Конечно же. Это была Земля. Океаны, континенты, поверх белые перья облаков, рисующие собственный воздушный рельеф, грандиозная спираль какого-то тайфуна над…

— Мой Бог! Это не наша Земля! — Воскликнул уже Брег.

Он пригляделся внимательнее, сопоставил…

— Материк Вайю…, надо же, Йама – древний Эдем теперь весь подо льдом… Ого! Как далеко разошлись друг от друга Айгни и Сурья! Да, Южный пролив между ними стал намного шире. Это вообще какой-то новый океан…, и …, о, смотри! — Брег ткнул в верхнюю часть экрана, — Сома… – какой он огромный теперь!

— Это сколько же лет мы с тобой летели? — Он осёкся. Интерес учёного съёжился от осознания масштабов катастрофы. Брег задумчиво посмотрел на подругу и взял её руку в свою.

— Миллионов лет, — неслышно, одними губами ответила она.

Потребовалось какое-то время, прежде чем они вновь перешли от прямого эмоционального контакта к обычной речи.

— Итак, мы имеем ориентировочно шестьдесят миллионов лет, — начал Брег, — то есть наш полёт получился как минимум в миллион раз дольше, – и это значит, что мы теперь уже никогда не вернёмся домой. И это значит, что нас осталось только двое…, двое во всей бесконечности.

— Дети…  Дети таких удачливых родителей… — Эла невидяще смотрела на голубой дружелюбный шарик Земли. — Мама, мамочка, за что же ты с нами так?

Они молча взяли друг друга за руки, и сдвоенный нейронный цветок на этот раз пророс уже внутрь, сплетясь единым непроницаемым ни для чего внешнего коконом. Время для них остановилось.

Время – лекарь, но в некоторых случаях оно становится просто смертью.
Tags: АзБуки Веди, рифмы, фантастика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments